Неточные совпадения
Теперь она знала всех их, как знают друг друга в уездном городе; знала, у кого какие привычки и слабости, у кого какой сапог жмет
ногу; знала их отношения друг к другу и к главному центру, знала, кто за кого и как и чем держится, и кто с кем и в чем сходятся и расходятся; но этот круг правительственных,
мужских интересов никогда, несмотря на внушения графини Лидии Ивановны, не мог интересовать ее, и она избегала его.
К довершению всего, мужики начали между собою ссориться: братья требовали раздела, жены их не могли ужиться в одном доме; внезапно закипала драка, и все вдруг поднималось на
ноги, как по команде, все сбегалось перед крылечко конторы, лезло к барину, часто с избитыми рожами, в пьяном виде, и требовало суда и расправы; возникал шум, вопль, бабий хныкающий визг вперемежку с
мужскою бранью.
Одна из них, в коротком
мужском полушубке, шла с палкой в руке и так необъяснимо вывертывая
ногу из бедра, что казалось, она, в отличие от всех, пытается идти боком вперед.
И действительно, Галактион интересовался, главным образом,
мужским обществом. И тут он умел себя поставить и просто и солидно: старикам — уважение, а с другими на равной
ноге. Всего лучше Галактион держал себя с будущим тестем, который закрутил с самого первого дня и мог говорить только всего одно слово: «Выпьем!» Будущий зять оказывал старику внимание и делал такой вид, что совсем не замечает его беспросыпного пьянства.
Тут разом все вскочили. Большая часть женщин и некоторые из мужчин сели, другие стали во «святой круг». Николай Александрыч стоял посередине, вокруг него Варенька, Катенька, горничная Серафима и три богаделенные. За женским кругом стал
мужской. Тут были Кислов и Строинский, дворецкий Сидор, Пахом, пасечник Кирилла, матрос. И блаженный Софронушка, напевая бессмыслицу и махая во все стороны пальмовой веткой, подскакал на одной
ноге и стал во «святом кругу». Началось «круговое раденье».
Далее, здесь были четыре атласные розовые чехла на подушки с пышнейшими оборками, два великолепно выстеганные атласные одеяла, вышитая кофта, ночной чепец, маленькие женские туфли, вышитые золотом по масаковому бархату, и
мужские туфли, вышитые золотом по черной замше, ковер под
ноги и синий атласный халат на мягкой тафтяной подкладке, тоже с вышивками и с шнурками.
С той стороны в самом деле доносилось пение
мужских и женских голосов; а перед глазами между тем были: орешник, ветляк, липы, березы и сосны; под
ногами — высокая, густая трава. Утро было светлое, ясное, как и вчерашний вечер. Картина эта просто показалась Вихрову поэтическою. Пройдя небольшим леском (пение в это время становилось все слышнее и слышнее), они увидели, наконец, сквозь ветки деревьев каменную часовню.
И вот тут, слушая веселый рев воды, рвущейся через потемневшие бревенчатые устои моста, мы с Пелагеей Ивановной приняли младенца
мужского пола. Живого приняли и мать спасли. Потом две сиделки и Егорыч, босой на левую
ногу, освободившись наконец от ненавистной истлевшей подметки, перенесли родильницу в больницу на носилках.
Белую, довольно полную шею ее обрамлял отложной воротничок
мужской рубашки, застегнутой на груди бриллиантовыми запонками, а у
ног ее на полу лежала широкополая серая
мужская шляпа и шинель.
Но
мужской костюм очень шел к государыне, и несчастные дамы и кавалеры должны были покориться судьбе своей. При высоком росте и некоторой полноте Елизавета Петровна была чудно хороша в
мужском наряде. Ни у одного мужчины не было такой прекрасной
ноги; нижняя часть особенно была необыкновенно стройна.
Кожин не замечал, как крупные слезы катились у него по лицу, а Марья смотрела на него, не смея дохнуть. Ничего подобного она еще не видала, и это сильное
мужское горе, такое хорошее и чистое, поразило ее. Вот так бы сама бросилась к нему на шею, обняла, приголубила, заговорила жалкими бабьими словами, вместе поплакала… Но в этот момент вошел в избу Петр Васильич, слегка пошатывавшийся на
ногах… Он подозрительно окинул своим единственным оком гостя и сестрицу, а потом забормотал...
Легкое напряжение, заметное в красном лице ее, в изгибе спины и мерном движении рук и
ног, выказывали в ней необыкновенное здоровье и
мужскую силу.
С осторожностью встала она со стула, взяла его и перенесла, еле ступая по полу пальцами
ног, к двери. Здесь разговор был еще слышнее. Оба голоса были
мужские, но это ее не убедило.
Рука была перевязана носовым платком, и френч Леонида накинут на грудь. По лесу гулко раздавались еще
мужские голоса, трещали кусты под
ногами лошадей. Но уже много дальше. Иногда, словно удар пастушьего кнута, перекатывался по лесу выстрел.
— Ха-ха-ха, — расхохоталась шалунья, — и впрямь занятно… Монашка и вдруг в одежде
мужской! Ай-да мы что придумали-то! — тут веселая Оня уперла руки в боки и, дробно перебирая
ногами, пошла пристукивать каблучками вдоль широкого прохода между кроватями, напевая во весь голос слова всем известной плясовой...
Та тотчас погладила рукой горло и уставилась круглыми глазами в лицо сестры. Саша встала на
ноги, оперлась рукой о стол и, подняв голову, сильным, почти
мужским голосом певуче заговорила...
Знакомый уже нам мужик в шапке, потом высокий рыжий детина с оловянными глазами, потом кривой на левый глаз и хромой на правую
ногу низенький мужичонка; остальные представители
мужского населения находились в отсутствии.
Через два вагона вперед вдруг как будто кто-то крякнул от сильного удара в спину, и с удалым вскриком в тьму рванулись буйно-веселящие «Сени». Звуки крутились, свивались с уханьями и присвистами; в могучих
мужских голосах, как быстрая змейка, бился частый, дробный, серебристо-стеклянный звон, — кто-то аккомпанировал на стакане. Притоптывали
ноги, и песня бешено-веселым вихрем неслась навстречу суровому ветру.
Вдруг доносится до Тани, бывшей уже в дальней части сада, шум чьих-то шагов, тяжелых,
мужских, видимо, — снег хрустит сильнее, не то что под женской
ногой.
В этом порыве детской веселости всех больше удивил Паф — пятилетний мальчик, единственная
мужская отрасль фамилии Листомировых; мальчик был всегда таким тяжелым и апатическим, но тут, под впечатлением рассказов и того, что его ожидало в цирке, — он вдруг бросился на четвереньки, поднял левую
ногу и, страшно закручивая язык на щеку, поглядывая на присутствующих своими киргизскими глазками, принялся изображать клоуна.
Я сам, бывши
мужского пола, услышавши такое страшное назначение, чуть-чуть не свалился с
ног.
Василь быстро вскочил на
ноги. В густой заросли ивняка чуть слышно шлепала вода под чьими-то шагами.
Мужские голоса говорили глухо и монотонно.
Однажды, гуляя по саду, Грохольский услышал говор двух голосов. Один голос был
мужской, другой женский. Первый принадлежал Бугрову, второй Лизе. Грохольский прислушался и, побледнев, как смерть, тихо зашагал к беседовавшим. Он остановился за сиреневым кустом и принялся наблюдать и слушать.
Ноги и руки его похолодели. На лбу выступил холодный пот. Чтобы не шататься и не упасть, он обхватил руками несколько сиреневых ветвей. Всё кончено!
— В тебе есть бессознательная интуиция, она ведет тебя по верному пути. Посмотри на Зину и Веру: какие у них кривые
ноги. Женщины всегда чувствовали, что
ноги у них поставлены некрасиво, и везде, всегда окутывали
ноги юбками, рубашки носили длиннее
мужских… Когда художникам приходилось изображать голое женское тело, они постоянно наталкивались на это женское уродство. И Тинторетто, например, просто выпрямлял своим женским фигурам
ноги.
Желая освободить себя из волн кисеи, он приподнял полу чехла и остолбенел: глазам его, как равно и глазам графа, представились под столом две неизвестно кому принадлежащие
ноги в
мужских сапогах и две руки, которые обхватывали эти
ноги, чтобы удержать их в их неестественном компакте.
Гнавшая стадо молодайка, покрывшись с головой дерюжкой, в подтыканной юбке и
мужских сапогах, перебегала быстрыми
ногами то на ту, то на другую сторону дороги, подгоняя отстающих овец и свиней.
И к детскому плачу присоединился
мужской. Этот голос человеческого горя среди воя непогоды коснулся слуха девушки такой сладкой, человеческой музыкой, что она не вынесла наслаждения и тоже заплакала. Слышала она потом, как большая черная тень тихо подходила к ней, поднимала с полу упавшую шаль и кутала ее
ноги.
Свалив ее с
ног кулаками, он до устали бил ее огромными коваными сапожищами, потом созвал всю
мужскую прислугу, приказал раздеть жену догола, и сам, поочередно с кучером, стегал кнутом ее прекрасное тело, обратив его под конец в сплошной кусок кровавого мяса.
Потягиваясь и нежась в постели, она вспомнила вчерашнюю встречу с доктором и все те мысли, с какими вчера она уснула; вспомнила, что она несчастна. Потом пришли ей на память ее муж, живущий в Петербурге, управляющие, доктора, соседи, знакомые чиновники… Длинный ряд знакомых
мужских лиц пронесся в ее воображении. Она улыбнулась и подумала, что если бы эти люди сумели проникнуть в ее душу и понять ее, то все они были бы у ее
ног…
Сзади его стоял адъютант, доктора и
мужская прислуга; как бы в церкви, мужчины и женщины разделились. Всё молчало, крестилось, только слышны были церковное чтение, сдержанное, густое басовое пение и в минуты молчания перестановка
ног и вздохи. Анна Михайловна, с тем значительным видом, который показывал, что она знает, что̀ делает, перешла через всю комнату к Пьеру и подала ему свечу. Он зажег ее и, развлеченный наблюдениями над окружающими, стал креститься тою же рукой, в которой была свеча.
Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких
мужских и женских
ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что-то короткою кисейною юбкою, и остановилась по середине комнаты.